«Вражда будет побеждена»

К единому наследию христиан  Востока и Запада относится опыт жизни святых первого тысячелетия. Вряд ли скоро что-то изменится в российской глубинке, и имена свв. Патрика и Галла, Верены и Женевьевы не будут вызывать сомнения в их православности. Еще труднее представить себе молебен мчч. Феликсу, Регуле и Экзуперанцию в российском храме. Тем не менее, важно знать, что он не менее каноничен, чем молебен мчч. Гурию, Самону и Авиву.

Можно прожить всю жизнь, пребывая в ограде Православной Церкви и не задумываясь о проблемах межконфессиональных отношений. Если же хоть раз нам довелось встретиться с человеком, с которым­ мы чувствуем и духовное родство и душевную близость, но не можем причащаться из одной Чаши, разделение христианского мира отзывается болью в сердце, и хочется сделать хоть что-то для его преодоления. Отдавая себе отчет в утопичности прожектов объединения христиан на путях мира сего, все-таки попытаюсь внести свою малую лепту в копилку христианского единства, напомнив о малоизвестных страницах нашей общей истории. Совершенно очевидно, что к единому наследию христиан Востока и Запада относится опыт жизни святых первого тысячелетия. Вряд ли скоро что-то изменится за свечными ящиками православных храмов где-то в российской глубинке, и имена Патрика и Галла, Верены и Женевьевы не будут вызывать сомнения в их православности. Еще труднее представить себе молебен мученикам Феликсу, Регуле и Экзуперанцию в российском храме. Тем не менее, важно хотя бы знать, что он не менее каноничен, чем молебен мученикам Гурию, Самону и Авиву.

На древность традиции включения в месяцеслов «латинских памятей» указывает в статье «Древние западные святые в русском  православном месяцеслове» Илья Семененко-Басин[1]. Он отмечает, что древнерусские месяцесловы XI–XII веков содержат 38 латинских памятей, а пополнение русских месяцесловов происходило помимо греческой традиции, при прямом контакте с западным христианством. В XVII веке святитель Димитрий Ростовский в свои Четьи-Минеи включил еще 31 имя, опираясь на изданные к тому времени Acta sanctorum.

В ХХ веке почитание святых неразделенной Церкви, просияв­ ших в Западной Европе и еще не включенных в месяцесловы, началось перед Второй мировой войной в «русском Париже»[2], а после войны было закреплено в соборных документах Зарубежной Церкви, благодаря трудам и настойчивости святителя Иоанна Шанхайского. В Англии ревнителем почитания святых Британских островов был владыка­ Антоний (Блум). В 1978 году он установил епархиальное празднование Собора всех святых Британских островов, а в 2007 году решением Священного Синода оно стало общецерковным.

Мне довелось десять лет нести приходское служение в Цюрихе. Там я узнал о том, что в местных русских православных храмах обеих юрисдикций уже не одно десятилетие почитаются святые, просиявшие в тех местах. Архиепископ Серафим (Родионов), викарий митрополита Сурожского Антония, Патриаршего Экзарха Западной Европы, написал несколько икон святых покровителей Цюриха, а епископ Амвросий (Кантакузен), возглавлявший Женевскую и Западноевропейскую епархию РПЦЗ, составил службу Всем святым, в земле Гельветийстей просиявшим. Серьезная работа по составлению жизнеописаний швейцарских святых для православного синаксаря только начинается, я же хочу предложить здесь лишь краткий ознакомительный очерк о важнейших из этих святых.

В Символе веры мы исповедуем веру в «единую, святую, соборную и апостольскую Церковь». Может быть, именно слова Символа веры об апостольской Церкви, заставляют христиан каждой страны искать доказательства происхождения своей Церкви непосредственно от апостолов. Иногда натяжки в подобных преданиях достаточно очевидны. Так, в Швейцарии первым просветителем язычников очень долго называли святого Беата, которого, согласно преданию, рукоположил сам апостол Петр. Однако современные историко-критические исследования говорят, что, по-видимому, святой Беат был одним из спутников святого Колумбана, а позднее его житие сплелось с житием другого, более древнего, святого. Тем не менее, христиане жили на территории нынешней Швейцарии уже в раннехристианскую эпоху, о чем упоминает святой Ириней Лионский, просто мы их не знаем по именам. Первые святые, о которых нам достоверно известно – это мученик Маврикий и его сподвижники. В нашем календаре есть его имя, и если мы и не встречали среди своих знакомых людей, носящих это имя, то представители старшего поколения помнят эстрадный дуэт Авдотьи Никитичны и Вероники Маврикиевны. Даже в России изредка называли детей именем этого человека, пострадавшего в конце III века в городе Римской империи Агаунуме, который сегодня носит его имя – Сен-Морис и находится во франкоязычной части Швейцарии. Знаменитый горнолыжный курорт Санкт-Мориц также назван в честь этого святого, хотя и не имеет к нему непосредственного отношения.

Святой Маврикий возглавлял легион римской армии из египетской провинции Фиваида, где жило в то время уже много христиан. Все воины легиона святого Маврикия, как и он сам, были христианами. Их служба римскому императору была лояльной до тех пор, пока они не встали перед необходимостью убивать христиан. Святой Маврикий отказался выполнять приказ и прямо исповедовал свою веру: «Хотя, император, мы – твои солдаты, в то же время мы открыто исповедуем, что служим Богу. Тебе принадлежит наша смелость на войне, Ему – наша непорочная жизнь. Ты даешь нам денежное довольствие для удовлетворения потре бностей, Он подарил нам самое начало нашей жизни. Даже по приказу императора мы не отречемся от нашего Бога и Создателя, который создал также и тебя, нравится тебе это или нет. Так не принуждай же нас оскорбить Его жестоким кровавым злодеянием, и мы будем дальше верно служить тебе, как и до сих пор.

В противном случае мы предпочитаем повиноваться более Ему, нежели тебе. Против любого врага мы будем сражаться за тебя, но не запятнаем себя кровью невинных. Наша десница будет поднята против безбожников и врагов, но не будет низлагать благочестивых сограждан. Мы поднимаем оружие за наших сограждан , но не против них. Мы служили верно. Но как можешь ты быть уверен в нашей верности тебе, если­ мы нарушим нашу верность Богу? Прежде всего мы присягнули Богу и только потом – военачальнику. Ты не можешь доверять нашей второй клятве, если мы нарушим первую»[3]. Все легионеры были с ним единодушны, их не устрашило даже то, что сначала был казнен каждый десятый, а остальным был предложен выбор. Они снова подтвердили свое решение, и все были­ обезглавлены. Из примерно 6000 легионеров мы знаем лишь несколько имен. В Агаунуме­ вместе с Маврикием были казнены офицеры Кандид и Экзуперий. Урса и Виктора смерть настигла немного позднее в районе нынешнего  города Золотурн, где они по сей день особо почитаются. Феликс, которого сопровождала сестра Регула и слуга Экзуперанций, был отправлен к таможенному посту Турикум (сегодня Цюрих). Там гонение на фивейских легионеров настигло их через несколько лет, в 305 году, за 8 лет до Миланского эдикта. Предание об их мученичестве говорит, что во время казни они не умерли сразу по отсечении голов, но взяли их в руки и прошли несколько метров. До сих пор они так и изображаются даже на официальных документах Цюриха с головами в руках. В связи с фивейским легионом необходимо упомянуть о святой Верене, которая последовала за своим­ женихом – Виктором, казненным в Золотурне. После гибели жениха Верена поселилась в пещере недалеко от места его казни. Зарабатывала на хлеб рукоделием и ухаживала за больными. Из своего убежища она вынуждена была уйти после того, как распространилась слава о ее чудотворениях. Святая переселилась более чем за 100 километров, в Тенедо (сегодня Цурцах), где жила при доме приходского священника, выполняя работу­ по дому и ежедневно навещая за городскими стенами прокаженных, которым омывала раны. Там она прожила до глубокой старости, там же скончалась и была похоронена.

Через два столетия в Агаунуме на месте гибели фивейских мучеников был основан монастырь в честь святого Маврикия. Ныне это один из очень немногих древнейших монастырей мира, в котором никогда не прекращалась молитвенная жизнь и почитание мучеников. Причем сегодня монахи чтут память не только древ них , но и современных мучеников. В 1998 году был обновлен портал древней базилики. На его дверях начертаны имена мучеников многих стран мира на их языках, в том числе и на русском.

Устроение монастыря в Сен-Морисе приходится на новый период расцвета швейцарской святости и связан он с монашеским подвижничеством. Малонаселенные Юрские горы привлекли ищущих молитвенного уединения братьев Романа и Лупикина. Вдохновленные примером восточных отцов-пустынников, они поселились­ в труднодоступных местах, и, как это часто бывало, пример их жизни привлек к ним учеников. Возник феномен «галльской Фиваиды» по выражению исследователя их жизни о. Серафима (Роуза). Святыми братьями было основано четыре или пять монастырей. При том, что братья выросли в одном доме и вместе начали подвизаться, характеры их были противоположны. Лупикин отличался строгостью и взыскательностью не только к себе, но и к другим, Роман же – мягкостью и простотой. Это подчеркивает следующий случай. В одном из монастырей пища монахов показалась Лупикину слишком изысканной. Он велел смешать все блюда в одном котле и есть. Двенадцать монахов возмутились этим приказом и ушли. Лупикин был рад, что «очистил пшеницу амбара Господня от соломы », а Роман побежал разыскивать их, собрал их и основал для них новый монастырь. Святостью жизни прославился и один из учеников преподобных братьев Евгенд, с детства не покидавший основанного ими монастыря.

После окончательного падения Западной Римской Империи варварская Европа оказалась перед необходимостью новой хрис­ тианизации. На этот вызов ответил ирландский монах Колумбан, который с двенадцатью спутниками в 587 году высадился на континент. В районе Боденского озера один из спутников святого Колумбана по имени Галл заболел и не смог продолжать путь в Италию. Поселившись в лесу, он построил себе келью, как говорит предание, при помощи исцеленного им медведя. К отшельнику стали стекаться окрестные жители. Сначала возник монастырь, а потом и город, носящий имя святого – Санкт-Галлен. Два других

спутника святого Колумбана также­ остались в Гельвеции – Сигисберт, основавший монастырь в Дисентисе, в горах у истоков Рейна, и Беат, поселившийся в пещере на берегу Тунского озера.

В IX веке еще один ирландский монах – Финтан, совершавший паломничество в Рим, из-за болезни остался на острове Райнау посреди Рейна около Шаффхаузена, и вокруг него выросло монашеское братство. В это же время в «мрачном лесу» недалеко от озера Зиль подвизался другой преподобный, уже из местных жителей, воспитанник известного монастыря Райхенау.

В открытую для всех лесную келью святого Майнрада однажды забрели два разбойника, которые и убили его. Разбойников выдали два ворона, с которыми дружил Майнрад, а на месте его кельи вырос огромный бенедиктинский монастырь.

Рассказ о швейцарских святых был бы неполным, если не упомянуть о святом Николае из Флюэ (для меня привычнее звучит «брат Клаус» – так называли его при жизни и называют в немецкоязычной­ Швейцарии сейчас). Хотя он жил в XV веке, уже после разделения Церквей, обойти вниманием его уникальный жизненный и молитвенный опыт совершенно не­возможно. Его называют просто­ братом, поскольку он никогда не был ни пострижен в монахи, ни посвящен в сан. До 50 лет вел жизнь добропорядочного крестьянина в горной деревушке, которого уважали сограждане и не раз выбирали на должность судьи. Был женат и воспитал десятерых детей. Когда же дети выросли, он с согласия жены осуществил то, что давно ощущал своим призванием – отправился в паломничество искать близости к Богу. Но Промысел  сразу вернул его в родные места, путь к Богу брата Клауса оказался не внешним, а внутренним. 20 лет он вел отшельническую жизнь недалеко от своей деревни, лишь однажды покинув свой скит. Когда Швейцария стояла на пороге междоусобной­ войны, его появление в парламенте примирило враждующие стороны. Брата Клауса часто называют «святым мира», в одном из писем к парламенту он писал: «Мир всегда в Боге, потому что Бог есть мир. Мир никогда не может быть уничтожен, вражда же будет побеждена»[4].

Его стремление к миру остается действенным и сегодня. В Швейцарии его почитают не только католики, но и реформаты. Известный протестантский теолог Карл Барт в 1947 году сказал: «Несмотря на то, что мы принципиально отрицаем канонизацию, брат Клаус остается и нашим святым». А благодаря Сергею Сергеевичу Аверинцеву его молитва стала любима и многими православными:

 

FRÈRE NICOLAS 

Как у Генисаретского озера встарь ширококостные рыбаки

Безвозвратно оставляли сети свои по единому манию Твоей руки,

Так окликнутый Тобою простец и в этом краю лугов и гор

От крестьянского сердца с болью отторг крестьянский дом и

                                                                       крестьянский двор,

Истово поклонился жене, плечистых оглядел сыновей

И распрощался навсегда с укромным теплом жизни своей,

Ради холода крутизны, где поток застывает и не бежит,

Где все доступное оку – смерть, и лишь молитва живет и живит;

Он ушел, чтобы отыскать такие слова в своей уму непостижимой борьбе:

«Господи, отними меня у меня – и предай меня всецело Тебе!»

 

Не за каждую ли из старых молитв таковая уплачена цена?

А для нас, увы, низина милей, нежели белизна и крутизна;

И все же какие мы ни есть, – в час, когда до дна обнажается ложь

И становится от своей же пустоты пустой душе невтерпеж,

Тот, кто раздвоения не знал, и нас научает, как сказать в себе:

«Господи, отними меня у меня – и предай меня всецело Тебе!»[5]

 

*) Первая публикация - альманах "Христианос", № 20.  



[1] Семененко-Басин И. Древние западные святые в русском православ-ном месяцеслове // Страницы: Богословие. Культура. Образование. 2001 г. Т. 6. Вып. 4. С. 585–590.
[2] Вслед за И. Семененко-Басиным выражение «русский Париж» используется для обозначения послереволюционных эмигрантов всех юрисдикций, так как почитание западных святых было общим для всех.
[3] Louis Dupraz. Les passions de st Maurice d’Agaune: Essai sur l’historicité de la tradition et contribution à l’étude de l’armée pré-Dioclétienne (260–286) et des canonisations tardives de la fin du IVe siècle. Fribourg, 1961. Appen-­ dix I. – Пер. авт.
[4] Robert Durrer (Hrsg.): Bruder Klaus. Die ältesten Quellen über den seli­ gen Niklaus von Flüe, sein Leben und seinen Einfluss. Regierungsdruckerei, Sarnen, 1981. S. 209.– Пер. авт.
[5] Приводится по изданию Аверинцев С. Стихи духовные. Киев: Дух i Лiтера. 2003 г. С. 133–134

Статьи

Об уставе святого Аилбе

О кельтских святых, средневековых монахах-проповедниках, рассуждали многие писатели, историки и поэты. Ж.-Л. Гофф называл их «факелоносцами Средневековья», Г.К. Честертон – «движущимися свечами, спасшими Европу от варварства», а Шеймас Хини лучшие свои стихи посвятил центрам кельтского христианства в Ирландии: Глендалоху и Клонмакнойзу. Кельтские уставы любопытны ещё и тем, что представления святого Аилбе о монашеском служении миру и Церкви были известны на Руси вплоть до XIII века, благодаря кельтской миссии в Киеве и на русском Северо-Западе.

По поводу выражения «неразделенная Церковь»

Некоторые православные воспринимают термин "неразделенная Церковь" как минимум настороженно, с некоторым сомнением. Поскольку этот термин используется в названии нашего проекта, мы решили обратиться к наследию митрополита Антония Сурожского и опубликовать его небольшой комментарий. Несмотря на то, что размышления были записаны почти 40 лет назад, они до сих пор сохраняют свою актуальность.

Древние западные святые в русском православном месяцеслове

Одной из проблем в истории русского православного месяцеслова остаётся появление в нём так называемых латинствующих памятей, то есть таких памятей святых, которые присутствуют только в западном мартирологе, оставаясь неизвестными греческой агиографии. Это, прежде всего, памяти древних западных святых, живших до разделения церквей (до середины XI в.).

«Вражда будет побеждена»

К единому наследию христиан  Востока и Запада относится опыт жизни святых первого тысячелетия. Вряд ли скоро что-то изменится в российской глубинке, и имена свв. Патрика и Галла, Верены и Женевьевы не будут вызывать сомнения в их православности. Еще труднее представить себе молебен мчч. Феликсу, Регуле и Экзуперанцию в российском храме. Тем не менее, важно знать, что он не менее каноничен, чем молебен мчч. Гурию, Самону и Авиву.

Святитель Патрик Ирландский: монашество, породившее университет

Исторический обзор, посвященный наследию святого Патрика, оказавшего существенное влияние на первые европейские школы и будущие университеты.

О почитании святых, просиявших на Западе

Святитель Иоанн (Максимович) в годы своего служения в Западной Европе первым восстановил почтиание западных святых первого тысячелетия на православных приходах во Франции, Бельгии, Голландии и других странах. Его доклад на Архиерейском соборе Зарубежной Церкви - это первое развернутое свидетельство о почитании западных святых Православной Церковью.